Глава XXXV^ ПРОЦЕСС АНТОНИО ПЕРЕСА, МИНИСТРА И ПЕРВОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКРЕТАРЯ КОРОЛЯ ФИЛИППА II
.RU

Глава XXXV^ ПРОЦЕСС АНТОНИО ПЕРЕСА, МИНИСТРА И ПЕРВОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКРЕТАРЯ КОРОЛЯ ФИЛИППА II


Глава XXXV


^ ПРОЦЕСС АНТОНИО ПЕРЕСА, МИНИСТРА И ПЕРВОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКРЕТАРЯ КОРОЛЯ ФИЛИППА II


Статья первая


СОБЫТИЯ, ПРЕДШЕСТВОВАВШИЕ ПРОЦЕССУ, ВОЗБУЖДЕННОМУ ИНКВИЗИЦИЕЙ ПРОТИВ АНТОНИО ПЕРЕСА


I. Мы увидим другую знаменитую жертву инквизиции и дурного характера Филиппа II в лице его министра и первого государственного секретаря Антонио Переса. Несчастия этого испанца начались, когда Филипп умертвил Хуана Эсковедо, секретаря дона Хуана Австрийского. Перес успел ускользнуть из Мадрида, еще страдал от последствий пытки, и убежал в Арагон, где надеялся жить спокойно под покровительством политической конституции этого королевства, которая не давала монарху другого права в судах, кроме права иметь прокурора или уполномоченного обвинителя. Я не буду останавливаться на передаче всего, что Перес вытерпел в Мадриде в течение двенадцати лет, то есть с 1578 года, года смерти Эсковедо, до 18 апреля 1590 года, дня бегства самого Переса. Все эти подробности можно прочесть в труде, опубликованном этим министром под заглавием Реляции, в рассказе, который был помещен Антонио Вальядаресом де Сотомайором в Ученом еженедельнике ("Semanario erudito"), и в книге в восьмую долю листа, появившейся в 1788 году под заглавием Уголовный процесс Антонио Переса. В этом труде отсутствуют разъяснения. Некоторые из них я дал в Истории этого министра, которую, быть может, некогда опубликую и которая обрисует подробнее царствование Филиппа II и историю Генриха IV, короля Франции, и Елизаветы, королевы Англии. Здесь я ограничусь представлением обстоятельств процесса, возбужденного против него инквизицией, изложив некоторые события, происшедшие в Арагоне и послужившие ему причиной.

II. Когда Антонио Перес удалился в Арагон, Филипп II издал приказ о его аресте. Его арестовали в Калатаюде. Перес протестовал против этой меры и потребовал привилегии манифестации. Он был переправлен в Сарагосу и заключен в тюрьму, которая называлась тюрьмой королевства или тюрьмой свободы. Заключенные в ней находились под непосредственным покровительством короля и зависели только от судьи, называемого верховным судьей (justiza mayor) Арагона. Тюрьму эту называли также тюрьмой фуэро, или конституционной, потому что политическая конституция того королевства обозначалось именем арагонского фуэро. Тюрьма эта называлась иногда тюрьмой манифестированных (manifestados). В нее принимали только тех, кто сам являлся туда или сам требовал ее, заявляя, что он ищет покровительства конституции, чтобы не быть заключенным в королевскую тюрьму, и подчиняется законам королевства, взывая к содействию его привилегий. Привилегия узника в обстоятельствах, схожих с положением Переса, состояла в том, что он не мог быть подвергнут пытке; он получал свободу, если давал обещание под присягою являться для ответа на обвинения; даже присужденный к смертной казни каким бы то ни было судьей и за какое бы то ни было преступление, он имел право апеллировать на это в суд верховного судьи Арагона {Верховный судья Арагона был независимым посредником между королем и его подданными, как судебное должностное лицо, для которого король являлся только тяжущейся стороной. Эта магистратура была установлена конституцией королевства Облеченный ею был уполномочен объявлять, по требованию какого-либо жителя, что король, его судьи или его магистраты злоупотребляют насилием и действуют противозаконно, нарушая конституцию и привилегии королевства В этом случае верховный судья мог защищать угнетенных вооруженной силой против короля и тем более против его агентов и приближенных.}, который рассматривал, не противоречит ли исполнение приговора какому-либо фуэро королевства. Этот род трибунала имел некоторое сходство с тем, что во Франции именуется кассационным судом.

III. Филипп II после многочисленных настойчивых, но безуспешных попыток добиться у постоянной депутации королевства того, чтобы Перес был возвращен в Мадрид, велел послать в Арагон начатое дело и дал своему прокурору в Сарагосе необходимые полномочия для обвинения Переса в этом королевстве как виновного в представлении королю лживых донесений, на основании которых Его Величество счел нужным умертвить секретаря Хуана Эсковедо; Перес обвинялся также в фальсификации писем кабинета и в раскрытии тайн государственного совета. После множества инцидентов и выступлений Перес поставил короля перед необходимостью отказаться от преследования; публичный акт об этом, исходивший от королевской власти, имел место 18 августа. Государь думал этим путем избежать позора видеть Переса оправданным в окончательном приговоре.

IV. Указ Филиппа II гласил, что, несмотря на отказ от иска, Его Величество оставляет за собою право воспользоваться возможностью и предъявить свои права в такой срок и таким образом, как он сочтет удобным; вследствие этого и с целью воспрепятствовать Антонио Пересу получить полную и совершенную свободу он велит начать против него перед управляющим королевской аудиенцией Арагона новый процесс в форме анкеты (розыска). Это старинное выражение арагонского языка; оно заимствовано из французского (enquete), который извлек его из латинского слова inquisitio (розыск). Этот термин в кодексе фуэросов уподобляется судебному решению, произносимому против лиц, занимавших магистратуру или другую общественную должность и ставших виновными в злоупотреблении властью, вероломстве и других преступлениях при исполнении обязанностей. В Кастилии это называется судом розыска (juicio de visita).

V. Для начала нового обвинения поставили на вид, что фуэросы Арагона отменили привилегии домашней прислуги короля и представили Его Величеству абсолютную, свободную и неограниченную власть над личностями слуг для наказания погрешностей и преступлений по службе; Антонио Перес был личным служителем короля в должности государственного секретаря и существенно нарушил верность своему господину; что по этим соображениям король поручает управляющему королевским судом Арагона приступить к суду розыска и обращаться к Его Величеству по всем важным или затруднительным вопросам, которые возникнут в течение судопроизводства. Антонио Перес утверждал, что должность государственного секретаря - публичная, государственная должность, не имеющая ничего общего с обязанностями домашнего служителя короля; если даже предположить, что она включена в этот разряд, закон может относиться только к государственному секретарю Арагона, а он был государственным секретарем Кастилии, и только по делам этой части Испании, так как Его Величество в качестве короля Арагона имел секретарем дона Мигуэля Клементе, протонотария этого королевства; конституция говорит только о домашних слугах короля, арагонцах по происхождению, а это обозначение к нему не подходит, разве только к его семье и его предкам. Никто не может быть судим дважды двумя различными судами по одному и тому же делу, а он был уже судим в Мадриде в 1582 году путем розыска секретариатов и предпочел тогда безропотно покориться дурному обращению с ним, но не отвечать на обвинения, разглашая тайные письма короля, имевшиеся в его руках. Наконец, несмотря на захват многих полезных для его защиты бумаг, произведенный у его жены в 1585 году обманными средствами, у него есть еще достаточно документов для полного оправдания.

VI. Действительно, Перес припрятал и сохранял в своем владении несколько записок короля, которых было достаточно для его оправдания, как те, которые он представил в процессе Хуана Эсковедо; он косвенным путем доставил копии этих записок дону Иньиго де Мендосе, маркизу д'Альменару (бывшему тогда комиссаром короля в Арагоне для поддержки прав своего господина в вопросе, обязан ли Его Величество избирать вице-короля Арагона из числа арагонцев); дому Андреа де Кабрере Бовадилье, архиепископу Сарагосы и брату графа де Чинчон (тогдашнего королевского фаворита) и другим лицам высокого ранга, которые были преданы Его Величеству.

VII. Перес велел им передать, что, узнав, будто король болезненно относится к предъявлению в суде его писем (хотя Перес хотел избежать этого, написав самому королю и его духовнику прежде, чем дойти до этой крайности), он желает в настоящее время избавить государя от нежелательного представления других подлинных документов, где найдутся более щекотливые тайны о некоторых лицах; однако, если будут, несмотря на такое его намерение, продолжать преследовать его вопреки высказываемому им совету, он предъявит документы суду, потому что он более не в состоянии приносить бесплодные жертвы в ущерб своей жене и семерым детям.


Статья вторая


^ СУДОПРОИЗВОДСТВО ИНКВИЗИЦИИ ДО ДЕКРЕТА О ЗАКЛЮЧЕНИИ В ТЮРЬМУ


I. Средство, которое употребил Перес, заставило прекратить розыск. Он воспользовался этим, чтобы потребовать освобождения на слово или на поруки, но получил отказ от регента. Перес сослался тогда на применение привилегий королевства против насилия перед судом верховного судьи, который обошелся с ним не более благосклонно.

II. По-видимому, Перес составил тогда вместе со своим товарищем по путешествию и по несчастию Джованни Франческо Майорини план бегства и перехода в Беарн. Их план был раскрыт в ту минуту, когда они готовы были его осуществить, потому что они посвятили в это дело слишком большое число лиц. Они были выданы одним из доверенных людей, который оповестил регента королевского суда. Но Перес вел себя так ловко, что казалось, будто он не принимал в этом деятельного участия и не был согласен на бегство, так что все сводилось относительно его к простому подозрению.

III. Информация свидетелей, заслушанных регентом, послужила предлогом к другому процессу Переса перед инквизицей; это обстоятельство было очень кстати для двора, потому что не было средств затягивать дольше суд розыска. 19 февраля 1591 года регент написал инквизитору Молине следующее письмо:

IV. "В месте заключения Антонио Переса стало известно, что он и Джованни Франческо Майорини намеревались бежать из тюрьмы и отправиться в Беарн и в другие части Франции (где находятся еретики) с намерением сделать то, о чем вы можете узнать из свидетельских показаний, удостоверенные копии коих я вам посылаю. Так как здесь речь идет1 о деле, которое могло бы принести большой ущерб делу Бо-жию и делу короля, нашего государя, я счел долгом сообщить вам, чтобы вы и ваши коллеги познакомились с этим делом и приняли его в соображение. Регент Химинес".

V. Улика, о которой говорится в этом письме, есть недатированное удостоверение, выданное секретарем Хуаном Монтаньесом, в котором были скопированы восьмая глава первых приложений и пятая глава вторых, выставленных королевским прокурором в качестве главного пункта обвинений против Антонио Переса, а также показания, полученные в их подкрепление от Хуана Луиса де Луны, Антонио де ла Альмуниа и Диего Бустаманте. В этих главах хотели доказать, "что Антонио Перес и Джованни Франческо Майорини думали убежать из тюрьмы, говоря, что они уедут в Беарн к Вандому {Генрих IV был известен в Испании под именем Вандом, с титулом герцога, со времени смерти его отца Антуана Бурбона; он не был признан королем Наварры и еще менее королем Франции} и его сестре {Маргарита Бурбон, которая потом была владетельной герцогиней Барской.} и в другие части королевства Франции, где они встретят много еретиков, врагов Его Величества; они надеялись найти у них хороший прием и самое благосклонное обращение, потому что Перес знает правительственные тайны, которые может им сообщить. Они присоединяли к этим речам другие предположения, не менее преступные и оскорбительные для короля, нашего государя, и собирались причинить ему всевозможное зло".

VI. Свидетель Хуан Луис де Луна, арагонский дворянин, содержавшийся в тюрьме королевства, показал, что он слышал от Майорини, что он не сделал бы этого, если бы ему пришлось бежать одному; но что он не поколебался бы бежать, если бы был уверен, что отправится вместе с Пересом, потому что привез бы его к принцу Беарнскому {Генрих IV.}, и этот ловкий маневр доставил бы ему много денег.

VII. Антонио де ла Алмуниа из Сарагосы, другой узник той же тюрьмы, показал, будто Майорини сказал в его присутствии, что он думает бежать и увести с собою Антонио Переса.

VIII. Диего Бустаманте из Кихасы в Сантильянской Астурии (который, после того как восемнадцать лет состоял на службе у Антонио Переса, покинул его, потому что был подкуплен обещаниями и намеками маркиза д'Альменара) показал, что слышал от своего господина, что, "если его апелляция не будет принята, он переедет во Францию, чтобы просить у принцессы Беарнской {Маргарита Бурбон, управлявшая княжеством Беарн и королевством Нижняя Наварра во время отсутствия своего брата Генриха IV.} спокойного убежища, и поедет, куда пошлет его эта принцесса; он завязал сношения по этому поводу с Майорини, который занимает соседнюю камеру". Однажды Перес приказал свидетелю написать Майорини, чтобы он исполнил наконец свое обещание и показал ему, что следует делать, не надо ли позвать дьявола на помощь; но он признает, что эти слова его господина были только шуткой. Перес, беседуя однажды с другим слугой (Вильгельмом Стареем, голландцем, племянником командира голландского флота), сказал ему, что, "если бы он поехал во Францию, он послал бы его на родину с поручением к его дяде приготовить корабль для перевоза его в Голландию".

IX. Возможно ли, что подобные показания явились достаточными для доноса в святой трибунал на Антонио Переса как на виновного в преступлении ереси? Мог ли бы я об этом подумать, если бы сам не видел свидетельствующих об этом документов? Ничего не забыли в этой интриге, чтобы объяснить задержание Переса такой причиной, которая сделала бы его арест законным. Регент Хименес де Арагуэс получал приказы маркиза д'Альменара, которому ежедневно сообщал все происходившее с узником. Маркиз посылал корреспонденцию графу де Чинчону, а тот сообщал ее королю. Они условились навсегда лишить свободы Антонио Переса и даже умертвить его, а если возможно, присудить его к смерти с видимостью правосудия.

X. В этот план можно поверить, если мы припомним, что произошло в Мадриде, особенно после смертного приговора, вынесенного 1 июля 1590 года: бегство Переса в Арагон, указ об отправке документов его процесса в Сарагосу и, наконец, результат этих недостойных происков, так ярко обнаруживший его невиновность, что король счел себя обязанным отказаться от требования казни. Если ко всем этим обстоятельствам прибавить, что другое дело, а именно дело розыска, угрожало Пересу смертной казнью, я думаю, что самая суровая критика не поколеблется допустить, что обвинение в ереси было только политическим средством, придуманным четырьмя агентами короля, которые сумели использовать показания, доставленные им случаем. Правда, они не осмелились представить их как окончательные. Но они воображали, что, как только святой трибунал начнет процесс, появятся новые средства усилить обвинения и сделать положение Переса более критическим.

XI. Инквизиторами Сарагосы были дом Альфонсо Молина де Медрано и дом Хуан Уртадо де Мендоса. Последний был кузеном маркиза д'Альменара. Другой инквизитор - человек безнравственный и интриган, стремившийся любым способом добиться епископства. Маркиз поэтому оказывая ему даже больше доверия, чем своему родственнику, который был менее образован, тем более что добрый характер делал его негодным для роли гонителя. Действительно, дом Хуан избегал, насколько было возможно, принимать какое-либо участие в этом деле и вскоре даже стал исполнять обязанности инквизитора в другом трибунале.

XII. Молина получил от регента письмо и сопровождавшие его показания. Вместо того чтобы сообщить их трибуналу, он с первым курьером послал их главному инквизитору дому Гаспару де Кироге. Маркиз д'Альменара уведомил об этом графа де Чинчона, а тот - короля, который, посоветовавшись с кардиналом, приказал принять надлежащие меры для констатирования проступков, совершенных Пересом против религии, с целью подвергнуть его за это каре. Эти распоряжения монарха неизбежно должны были повлечь за собою гибель Антонио Переса. Таким образом, мы узнаем, что искать убежища против несправедливого преследования своего государя в иноземной стране, где живут еретики, есть настоящее преступление ереси. Как земля может носить на себе чудовища, которые изобрели эти принципы? Однако они живут безбоязненно и умирают без угрызений совести. 5 марта кардинал Кирога предписал сарагосскому трибуналу, чтобы инквизитор Молина один принимал показания свидетелей, а инквизиторы рассмотрели бы их без участия епархиального благочинного и юрисконсультов и послали их в Мадрид со своим мнением.

XIII. 20 марта допрошено было десять свидетелей. Антонио Перес знал имя и звание некоторых из них, даже (согласно тому, как он передает в своих Реляциях) сущность их показаний.

Однако он никогда не узнал главных обвинений, которые послужили основанием для его процесса. Диего Бустаманте, его слуга, и Хуан де Басанте, учитель латинского языка, которые часто видели его в тюрьме, привели тезисы, которые в целом ничего не доказывали против него; будучи изолированы, они представляли смысл, способный придать видимость справедливости намерению, принятому против Переса.

XIV. Трибунал передал осведомление главному инквизитору, а тот - брату Диего де Чавес, духовнику короля, им же государь воспользовался в 1574 году для квалифицирования Каррансы еретиком и в 1585 году для захвата у жены Переса писем, которые Его Величество писал ему, когда тот был министром. Брат Диего де Чавес выбрал из этого документа четыре тезиса, приписанных Пересу, для их квалификации против автора, и один тезис Майорини с тем же намерением.

XV. Тезис Майорини сводился к непристойным словам, которые итальянцы в раздражении имеют привычку произносить, намекая на детородные органы Бога, pota di Dio, род божбы, которая вырывалась у Майорини во время проигрыша, или pota di Madonna. Эти слова, вырвавшиеся у Майорини, были квалифицированы как еретическое богохульство, достаточное, чтоб мотивировать заключение подсудимого в тюрьму святого трибунала; таким образом, его процесс составлял одно целое с процессом Антонио Переса, против которого квалификатор Чавес установил следующую оценку.

XVI. Первый тезис, извлеченный из показаний Диего де Бустаманте: "Некто говорил Пересу, чтобы он не отзывался дурно о доне Хуане Австрийском; Перес отвечал: "После того, как король упрекнул меня, извратив смысл написанных мною писем и нарушив тайну совета, справедливо и дозволительно мне оправдываться, никого не уважая и не щадя. Если бы Бог Отец захотел помешать этому, я бы ему отрезал нос за то, что он допустил, что король выказал себя таким непорядочным рыцарем по отношению ко мне". Квалификация: "Этот тезис богохулен, скандален, оскорбляет благочестивый слух и отзывается ересью вальденсов, которые предполагают наличие тела у Бога Отца". Ересь, о которой говорит квалификатор, находится в Священном Писании, которое, приспособляясь к нашей заурядной манере говорить, дает Богу руки, глаза, ноги и голову. Какое злоупотребление тайной судопроизводства!

XVII. Второй тезис, извлеченный из показания Хуана де Басанте: "Антонио Перес, видя плохое положение своих дел, сказал однажды в горе, в печали и в гневе: "Может быть, я вскоре перестану верить в Бога. Можно сказать, что Бог спит во время хода моего процесса; если он не произведет чуда в мою пользу, я готов потерять веру". Квалификация: "Этот тезис скандален, оскорбляет благочестивый слух и подозрителен в смысле ереси, потому что он предполагает, что Бог может спать; этот тезис имеет внутреннюю связь с предыдущим, в котором говорится о Боге, как будто он имеет тело".

XVIII. Третий тезис, взятый из второго показания Диего Бустаманте: "Однажды, когда, как это часто бывало, Перес мучился тревогой, в особенности если ему передавали, что страдают его жена и дети, он воскликнул, удрученный скорбью: "Что же это такое? Бог спит или все разговоры о нем не более как обман; значит, неправда, что существует Бог?"" Квалификация: "Первая часть этого тезиса подозрительна в смысле ереси в том, что она отрицает провидение Божие и его заботу о делах этого мира, а вторая и третья часть - еретические".

XIX. Четвертый тезис извлечен также из второго показания Бустаманте: "Антонио Перес в раздражении от несправедливого, по его мнению, обращения с ним и от участия, которое принимали в его преследовании лица, которые, как он предполагал, должны были поступать иначе, но которые тем не менее пользовались уважением, внушаемым безупречным поведением, сказал однажды: "Я отрицаю лоно, питавшее меня. Разве это означает быть католиком? Если бы это было так, я не веровал бы больше в Бога"". Квалификация: "Первая часть скандальна, вторая - богохульна и оскорбляет благочестивый слух. Если ее соединить с другими, она подозрительна в смысле ереси как внушающая мысль, что существование Бога - обман".

XX. Неправдоподобно, чтобы Перес не веровал в существование, духовность и провидение Бога. Ясно видно, что тезисы, в которых его укоряют, даже при предположении, что он их высказал, вырвались у него в тяжелую минуту от приступа скорби и отчаяния. Совет инквизиции в своих инструкциях и указах признает, что это возможно. Особенно важно отметить, что специальный закон его статута, статья пятая пятой севильской инструкции 17 июня 1500 года, определенно высказывается в этом отношении: "В отношении того, что инквизиторы приказывают иногда арестовывать за незначительные проступки, не заключающие ереси, когда дело касается только слов, которые являются скорее богохульством, чем ересью, и которые были произнесены от нетерпения или раздражения, мы приказываем, чтобы впредь никто не арестовывался по подобному мотиву". Я прибавлю к этому доводу, что налицо был недостаток в уликах, так как второй тезис был основан на одном только показании Басанте. Относительно трех других тезисов (которые шли от Бустаманте) отмечу третью статью четвертой толедской инструкции 1498 года, гласящую: "Мы приказываем также инквизиторам быть осторожными, когда возникает вопрос о чьем-либо аресте, и издавать постановление об аресте только после получения достаточных улик в преступлении ереси, вменяемом подсудимому".

XXI. Но так как настоящее дело велось по интригам и намерениям двора, а религия была только предлогом, верховный совет, ознакомившись с квалификацией, постановил 21 мая перевести Антонио Переса и Джованни Франческо Майорини в секретную тюрьму инквизиции, где они должны содержаться под строгим надзором; кроме того было решено произвести это как можно быстрее, чтобы никто не мог ни узнать, ни даже заподозрить эту меру до приведения ее в исполнение. Намерения совета были исполнены, и главный инквизитор с такой поспешностью отправил декрет совета, что курьер проделал в два дня путь от Мадрида до Сарагосы, то есть пятьдесят испанских миль, равных французским девяноста лье [110].


Статья третья


^ МЯТЕЖИ В САРАГОСЕ И ОТЪЕЗД АНТОНИО ПЕРЕСА ВО ФРАНЦИЮ


I. 24 мая инквизиторы выдали главному альгвасилу святого трибунала приказ об аресте двух обвиняемых. Привратник тюрьмы королевства сказал, что он не может их выдать без приказа верховного судьи Арагона или одного из его помощников. Когда инквизиторы узнали об этом, они написали в тот же день помощникам верховного судьи и приказали им под угрозой отлучения, штрафа в тысячу дукатов и многих других кар выдать через три часа обоих узников, причем фуэро манифестации не должно этому препятствовать, так как применение его не может иметь места в процессах по преступлению ереси; инквизиторы по этой причине должны его отменить или аннулировать, они фактически отменяют и аннулируют такое толкование фуэро, как препятствующее свободному отправлению службы святого трибунала. Секретарь представил это письмо верховному судье дону Хуану де ла Нуса на публичном заседании, в присутствии пяти судей, составлявших совет, и всех служащих трибунала. Верховный судья решил подчиниться требованию инквизиторов и отдал приказ о выдаче узников. Они были отвезены в инквизицию, каждый в отдельной карете. Впоследствии узнали, что курьер, привезший в Сарагосу приказ из Мадрида, передал также письма графа де Чинчона маркизу д'Альменару; последний имел тайный разговор с верховным судьей, чтобы убедить его не применять закона королевства в пользу обвиняемых, а два письма инквизиторов были написаны в ту же ночь, хотя и помечены 24-м числом, потому что они узнали от маркиза д'Альменары о том, что должно произойти.

II. Антонио Перес, предвидевший беду, сообщил свои опасения графу Аранде и другим кавалерам, которые приняли твердое решение воспротивиться этой мере как нарушению драгоценнейшего права королевства. Если допустить, рассуждали они, один раз, чтобы во время спора о деле - которое довело человека до того, что он укрылся под гарантию манифестации, - подсудимый был взят для перевода в другую тюрьму по приказу власти, не зависящей от верховного судьи, то привилегия королевства станет иллюзорной и никто не станет взывать к ней.

III. Перес рассказывает по этому поводу в своих печатных Реляциях, что граф д'Аранда, отец того, который жил в его время, боясь попасть в руки инквизиции, явился, как узник, в трибунал верховного судьи, призывая фуэро манифестации; ему назначили город Сарагоссу вместо тюрьмы; когда через некоторое время инквизиторы потребовали его явки в зал заседаний, он отказался повиноваться, ссылаясь на свой арест и говоря, что замок Альхаферия (где пребывала инквизиция) находится вне города. Немного раньше дон Бернарде де Кастро, выдающийся арагонский дворянин, был присужден к релаксации святым трибуналом; его друзья и родственники поставили его под охрану манифестации, когда уже светский суд захватил его для того, чтобы подвергнуть смертной казни. Этой меры было достаточно, чтобы приостановить исполнение приговора до тех пор, пока трибунал верховного судьи решит, не противоречит ли поведение инквизиторов привилегиям королевства. Осужденный был казнен только после того, как было объявлено, что их поведение не представляло никакого беззакония. В то же время депутация королевства жаловалась в Риме на злоупотребления цензурами, к которым прибегал святой трибунал в подобном деле против Антонио Гамира.

IV. Этот испанец был в тюрьме манифестированных. Инквизиторы потребовали его выдачи. Но заместитель верховного судьи, который должен был разбирать еще не законченное дело, отказался, в согласии с другими членами трибунала, уступить требованию святого трибунала. Инквизиторы отлучили от Церкви заместителя. Постоянная депутация королевства, принявшая на себя защиту судьи как связанную с защитой своих привилегий, была подвергнута той же анафеме. Она обратилась к папе, который отказался выслушать ее посланников и велел ей обратиться к главному инквизитору. Между тем папа умер; а когда его преемник Григорий XIII вступил на престол первосвященника, депутаты возобновили свои настояния.

В 1572 году верховный первосвященник послал главному инквизитору специальное бреве. Анафема, выпущенная два года тому назад против депутатов, не была снята. Так как заместитель главного судьи умер в этот промежуток, инквизиторы строго запретили дать ему церковное погребение. Депутаты велели забальзамировать его тело и сохранили его в этом состоянии, пока добивались в Риме исхода своего дела, которое уже стоило им более ста шестидесяти тысяч франков. Наконец они получили декларацию, которая разрешала им оказать покойному почесть христианского погребения. Эта церемония произошла в 1573 году с большой торжественностью, между тем как принципиальный вопрос оставался отложенным до генерального собрания кортесов, которое должно было происходить под председательством Филиппа II в городе Монсоне в 1585 году. Депутаты нации жаловались королю на злоупотребления инквизиции властью, случившиеся при них и происшедшие раньше, о которых они помнят. Было постановлено, что до истечения шести месяцев будут назначены арбитры со стороны инквизиции и депутации для прекращения разногласий; если инквизиторы не захотят войти таким путем в соглашение, депутаты обратятся к главному инквизитору; они пошлют ему изложение своих жалоб, и если он тоже откажется их удовлетворить, то они обратятся к самому папе. Дело на том и остановилось. Когда поднялся вопрос о посылке комиссаров в Рим, инквизиторы использовали все средства, чтобы провалить этот план.

V. Антонио Перес сообщил обо всем этом графу д'Аранде и другим лицам, чтобы они позаботились о средствах воспрепятствовать нарушению прав, которое им угрожает. Дон Диего Фернандес де Эредиа, барон де Барволес (брат и предполагаемый наследник графа де ла Фуэнтеса, гранда Испании), который был тесно связан дружбой с этими людьми, показал впоследствии (в уголовном деле, которое привело его к эшафоту), что граф и Перес условились убить маркиза д'Альменара, потому что король и граф де Чинчон в случае убийства маркиза д'Альменара откажутся от плана посылать в Арагон вице-королем кастильца, который не преминет уничтожить одну за другой все наиболее важные привилегии королевства.

VI. Когда Антонио Перес вышел из тюрьмы королевства для того, чтобы быть перевезенным в тюрьму святого трибунала, он поручил двум своим слугам уведомить об этом дона Диего Фернандеса де Эредиа и многих других дворян. При этом известии арагонцы возбудили население Сарагосы к мятежу криками: "Измена, измена! Да здравствуют привилегии! Смерть изменникам!" Меньше чем через час более тысячи вооруженных людей отправились к маркизу д'Альменару и были так свирепо настроены, что убили бы его совсем, если бы он не был отведен поспешно в королевскую тюрьму, где умер на четырнадцатый день вследствие нанесенных ему ран. Повстанцы угрожали также архиепископу, обещая лишить его жизни и поджечь его дом, если он не добьется от инквизиторов возвращения Переса и Майорини в тюрьму королевства. Тем же они угрожали вице-королю, епископу Теруэля. Собравшись в числе более трех тысяч, они стали поджигать замок Альхаферию (старинный дворец мавританских королей Сарагосы), крича, что следует бросить в огонь инквизиторов, если они не отдадут узников. В тот день произошло много значительных событий в городе, потому что дом Альфонсо Молина де Медрано упорно старался обуздать мятежников, несмотря на дважды возобновленные настояния архиепископа, епископа вице-короля, графов д'Аранды и де Мораты и некоторых других дворян из высшей знати Арагона. Однако, видя, наконец, что народное брожение и опасность быстро увеличиваются, он, по-видимому, уступил и объявил, что не позволит вернуть свободу узникам, но заменяет им тюрьму святого трибунала тюрьмою королевства и поручил епископу вице-королю и графу д'Аранде перевести их туда, что и было исполнено в тот же день, то есть 24 мая.

VII. Инквизиторы уведомили обо всем этом верховный совет. Многие из их сторонников, опасавшиеся за свою жизнь в Сарагосе, прибыли в Мадрид. Они помогали маркизу д'Альменаре в его интригах и в усилиях к приведению в исполнение намерений короля вопреки фуэросам королевства. В их числе находились секретарь этого агента короля, его мажордом и его конюший, доставившие ему свидетелей против Переса и постаравшиеся подкупить его слуг, чтобы заставить их дать показания против него, как Перес доказал это впоследствии перед коррехидором Сарагосы.

VIII. Инквизиторы, считая свое положение тем более критическим, что они не могли никого арестовать, написали несколько писем комиссарам святого трибунала Арагона. К некоторым письмам было приложено специальное извещение комиссии, поручение, переданное помощникам верховного судьи, а также декрет последнего для доказательства того, что они не врывались в тюрьму королевства, а удовлетворились принятием лиц, выданных им верховным судьей. Другие письма сопровождались буллою св. Пия V от 1 апреля 1569 года относительно противящихся отправлению службы святого трибунала и повелевали, чтобы те, кто навлек на себя церковные кары, добровольно явились с просьбой об отпущении и объявили себя виновными, а также сообщили о других лицах, которые находятся под угрозой того же отлучения. Они предполагали обнародовать указ, чтобы объявить отлученными поименно некоторых лиц, уже отмеченных в реестрах святого трибунала, как препятствовавших исполнению приказов, данных инквизиторами, но архиепископ отсоветовал это делать. Между тем в Мадриде выслушали как свидетелей лиц, прибывших из Сарагосы и известных своей преданностью делу короля. Из их показаний вытекало, что графы д'Аранда и де Мората, бароны де Барволес, де Бьескас де Пурой, де ла Лагуна и некоторые другие из числа местной знати с самого начала побуждали народ к мятежу и разжигали смуту, убеждая, что король посягает на фуэросы Арагона.

IX. Постоянная депутация королевства, в круг обязанностей которой входила защита политической конституции, полагала, что ее могут обвинить, по крайнее мере, в пренебрежении своими обязанностями. Поэтому она попыталась заранее оправдаться, заявляя, что не представляет собою ни вооруженной организации, ни судебной власти, ее обязанности ограничиваются представительством нации и по этой причине она не имела возможности пресечь народный мятеж. Депутация сочла нужным объявить через комиссию юрисконсультов, что те, которые выдали инквизиторам содержавшихся в тюрьме королевства обвиняемых, нарушили ее привилегии. В самом деле, нашлись юрисконсульты, которые это утверждали: 1) потому что одно из прав манифестации для того, кто искал ее покровительства, состояло в избавлении его от пытки, тогда как, переходя под закон другой власти, он подвергался опасности быть подвергнутым пытке; 2) потому что другое право королевства даровало узникам свободу на основании их клятвенного ручательства, после ответа на обвинения, и эта привилегия была нарушена выдачей узников в руки постороннего судьи; 3) потому что третье право требовало, чтобы процессы были окончены без отсрочек, что было бы невозможно, если бы обвиняемые были переведены в тюрьму святого трибунала; кроме того нельзя гарантировать истину, если инквизиторы выдадут обвиняемых в руки светской власти.

X. Однако тайные интриги инквизиторов, архиепископа, вице-короля и верховного судьи велись весьма искусно, и некоторые члены депутации заметили, что не хватит четырех адвокатов, чтобы заняться делом, в котором ставится вопрос о правах короля и святого трибунала. Это наблюдение привело к тому, что назначили девять других юрисконсультов, и было постановлено, что они могут принять решение большинством в три голоса. Они объявили, что инквизиторы превысили свои полномочия, заставив аннулировать манифестацию подсудимого, потому что нет власти на земле, которая имела бы право это сделать, кроме короля и депутатов, собравшихся в кортесы; если бы инквизиторы потребовали от верховного судьи, чтобы узники были выданы и действие привилегии манифестации было приостановлено, пока инквизиция будет вести и окончит этот процесс, то можно было бы предоставить узников в их распоряжение, потому что эта мера не представляет ничего противоречащего правам королевства. В изложении этого решения имеется только вторая часть консультации, потому что первая была поддержана лишь шестью голосами против семи. Эти дебаты, занимавшие депутацию и юрисконсультов много дней, расшевелили продажных придворных интриганов, которые и одержали верх. Другая партия, менее могущественная, но многочисленная и готовая на все, наводнила улицы и площади памфлетами, в которых раскрывались тайные уловки, изобличались планы их виновников и опасность, которой они подвергались. Антонио Перес написал депутации, представляя ей, что его дело является делом всех арагонцев. Некоторые из его друзей взяли на себя труд доказать, что приостановка не менее нарушает привилегию, чем аннулирование, так как узник может быть подвергнут пытке, лишен права сохранить свободу под клятвенным поручительством и подвергнуться несчастию нескончаемого процесса. Эти попытки остались безуспешны. Было тайно решено, что инквизиторы вторично потребуют выдачи узников; их требование не должно содержать ни приказов, ни угроз, но ограничиться одной целью - приостановить действие привилегии. Королю дали понять, что будет полезно, чтобы Его Величество написал герцогу де Вильяэрмосу, графам д'Аранде, де Морате и де Састаго, чтобы призвать их оказать вооруженную помощь вице-королю Арагона при посредстве их родственников и друзей и помочь установленным властям, если эта помощь будет необходима. Филипп II последовал этому совету, и письма, написанные им этим вельможам, были так любезны и льстивы, как будто он не знал об участии, которое графы д'Аранда и де Мората принимали в последних событиях.

XI. Перес видел спасение только в бегстве. Он все устроил, чтобы вырваться из тюрьмы. Успех увенчал бы его усилия, если бы вероломный Хуан де Басанте, его лжедруг и сообщник, не выдал его за несколько часов до исполнения плана отцу Роману, иезуиту, который разрушил все, известив еще три других лица.

XII. Выдачу Переса подготовили на 24 сентября. Она должна была произойти при участии инквизиции, вице-короля, архиепископа, депутации королевства, муниципалитета и двух губернаторов, гражданского и военного. Инквизиторы вызвали в Сарагосу множество чиновников инквизиции, взятых из соседних городов. Военный губернатор дом Рамон Сердан выставил три тысячи вооруженных солдат. Это мероприятие должно было произвести так, чтобы жители ничего об этом не знали. Но бароны де Барволес, де Пурой и де Бьескас и некоторые другие частные лица проведали об этом. В момент, когда узники готовы были выйти из тюрьмы в присутствии властей города, а улицы и площади, по которым они должны были следовать, были наполнены солдатами, яростная толпа мятежников прорвала ряды, убила множество людей, рассеяла остальных, устрашила и обратила в бегство власти и овладела тюрьмой королевства, откуда вывела Антонио Переса и Джо-ванни Франческо Майорини. Она с торжеством несла их по улицам с криками: "Да здравствует свобода! Да здравствуют привилегии Арагона!" Антонио Перес и Майорини были приняты в доме барона де Барволеса. Когда они немного отдохнули, их вывели из города. Отправившись разными дорогами, они заботились только о том, чтобы уехать подальше.

XIII. Антонио Перес прибыл в Таусту, решив переправиться через Пиренеи Ронкальской долиной; однако, так как границы хорошо охранялись, он решил вернуться в Сарагосу. Он вошел в нее переодетым 2 октября и скрывался в доме барона де Бьескаса до 10 ноября. Тогда он решил, что для него опасно оставаться дольше в городе, потому что дон Альфонсо де Варгас приближался с армией для взятия города и наказания мятежников. Это событие передано во многих отдельных историях весьма неточно.

XIV. О присутствии Переса в Сарагосе, хотя оно было тайным, начали, однако, подозревать вследствие нескольких писем из Мадрида, которые Басанте видел и о которых сообщил; о некоторых других он рассказал еще раньше. Инквизиторы произвели самый тщательный обыск у барона де Барволеса и в других домах. Дом Антонио Морехон, второй инквизитор, более ловкий, чем Молина {Дом Альфонсо Молина де Медрано был уже в Мадриде, где его вознаградили, дав ему должность в совете военных орденов. Его место в Сарагосе занял дом Педро де Самора.}, заподозрил, что барон де Бьескас знает убежище Переса, и понуждал открыть его, обещая хорошо обойтись с ним, если Перес явится добровольно. Перес несколько раз заявлял устно и письменно, что он не побоялся бы стать узником святого трибунала, если бы почти наверняка его не перевели в Мадрид, где его процесс перед инквизицией быстро закончится и он будет передан в распоряжение правительства, которое не преминет исполнить приговор 1 июля 1590 года, присудивший его к смертной казни, причем его даже не захотят выслушать. Попытка Морехона осталась безуспешной, и Перес 11 ноября отправился в Сальен в Пиренеях, на земли, находящиеся во владении барона Бьескаса.

XV. 18 ноября он написал принцессе Беарнской Маргарите Бурбон, прося у нее убежища во владениях короля Генриха IV, ее брата, или, по крайней мере, позволения проехать через них, чтобы удалиться в какую-либо другую страну. Текст этого письма и другого, написанного им 9 декабря Генриху IV, в то время как он был в Париже, доказывает ошибку или обман Антонио Аньоса, его слуги, который рассказал в Мадриде, что Перес показывал ему три письма, писанные этим государем, чтобы убедить множеством обещаний присоединиться к нему. Если бы дело было так, он не писал бы в таких выражениях, в каких он это сделал, прося убежища. Письмо, написанное Пересом принцессе, было передано ей Хилем де Мессой, арагонским дворянином, старинным и верным другом Переса, который постоянно разделял его судьбу, приняв деятельное участие в его бегстве из Мадрида и Сарагосы. XVI. Маргарита приняла Переса в государстве своего брата 24 ноября, в то время как барон де Конкас дон Антонио де Бардахи и барон де ла Пинилья дон Родриго де Мур прибыли в Сальен с тремястами человек для его захвата. Они предложили инквизиторам выдать Переса, и те обещали им амнистию. Первый должен был судиться инквизицией как виновный в контрабанде лошадей через этот пункт границы, а второй должен был быть казнен за мятеж при попытке такого же рода. Инквизиторы, знавшие о прибытии Переса в Сальен, выдали новый приказ об аресте, подписав с Родриго де Муром вышеупомянутое соглашение.

XVII. Принцесса Беарнская благородно ответила, что Перес и его свита будут хорошо приняты в государствах ее брата. Это побудило Переса направиться в По, куда он прибыл 26 ноября. Во время его пребывания в этом городе инквизитор Морехон снова обратился к барону де Бьескас-и-Сальену дону Мартину де ла Нуса, чтобы он убедил Антонио Переса отдать себя в руки инквизиции. Перес отвечал, что он готов это сделать, если ему обещают судить его в Сарагосе, а не посылать в Мадрид; что относительно первого пункта он просил бы, как предварительного акта справедливости, способного дать ему надежду на получение других, освобождения его жены и детей, которых лишили свободы, несмотря на их невиновность. Инквизиторы обратились тогда к Томасу Пересу де Руэде, дворянину Таусты, который содействовал первому бегству Антонио и по этой причине находился в тюрьме трибунала. Они поручили ему написать и убедить Переса, как полезно для самых дорогих ему интересов вступить в соглашение. Ответ Переса от 6 января 1592 года был такой же, какой он дал барону де Бьескасу.


Статья четвертая


glava-32-glamur-eto-uskolzayushaya-zagadochno-volnuyushaya-i-zachastuyu.html
glava-32-kniga-grehopadshie.html
glava-32-metodika-rassledovaniya-kontrabandi-uchebnik-material-podgotovlen-s-ispolzovaniem-pravovih-aktov-po-sostoyaniyu.html
glava-32-nazivajte-veshi-svoimi-imenami-kak-govorit-s-kem-ugodno-i-o-chem-ugodno-naviki-uspeshnogo-obsheniya-i-tehnologii.html
glava-32-osvobozhdenie-rossii-genri-liddel-vtoraya-mirovaya-vojna.html
glava-32-poryadok-ispolneniya-otdelnih-vidov-kodeksu-rf-ob-administrativnih-pravonarusheniyah.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zaev-ivan-aleksandrovich.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/soderzhanie-nauchno-issledovatelskij-institut-pravovie-i-kriminologicheskie-problemi-zashiti-prav-cheloveka-chast.html
  • pisat.bystrickaya.ru/transfuzionnaya-terapiya-pri-hirurgicheskih-zabolevaniyah-klimanskij.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-napisaniyu-kursovoj-raboti-po-discipline-dengi-kredit-banki.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obshie-tehnicheskie-trebovaniya-k-programmno-tehnicheskim-kompleksam-dlya-asu-tp-teplovih-elektrostancij-rd-153-34-1-35-127-2002.html
  • esse.bystrickaya.ru/referat-po-discipline-materialovedenie-na-temu-bulatnaya-stal.html
  • desk.bystrickaya.ru/otdelnie-aspekti-izucheniya-vliyaniya-kreditovaniya.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-1-predmet-i-zadachi-kursa-sovremennie-aspekti-investicionnoj-deyatelnosti-ponyatie-ob-investiciyah-i-investicionnoj-deyatelnosti.html
  • letter.bystrickaya.ru/n-s-lavrenteva-oblastnoj-detskij-ekologo-biologicheskij-centr-g-lipeck-v-zakone-rf-ob-obrazovanii-stranica-3.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zaklyuchenie-predislovie.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-raznoobraznie-pisaniya-eta-kniga-zadumana-kak-vvedenie-v-takuyu-bogoslovskuyu-tematiku-kotoraya-nesmotrya-na.html
  • uchit.bystrickaya.ru/studentov-lechebnogo-fakulteta.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sovmestimie-standarti-1-osobennosti-visokoproizvoditelnie-bolshoj-emkosti-programmiruemie-polzovatelem.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/periodi-prirodopolzovaniya-chast-2.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vigotskij-l-s-v-92-psihologiya-razvitiya-cheloveka-stranica-18.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-25-fejskontrol-na-glavnuyu-rol.html
  • credit.bystrickaya.ru/osobennosti-formirovaniya-professionalnogo-samosoznaniya-studentov-psihologov.html
  • urok.bystrickaya.ru/prajs-list-ob-obrazovanii.html
  • urok.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-po-pozharu-proizoshedshemu-22-08-2009-g-v-rezervuarnom-parke-linejnoj-proizvodstvenno-dispetcherskoj-stancii-konda.html
  • learn.bystrickaya.ru/etika-agromarketingovoj-deyatelnosti.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sabati-tairibi-raldar-tatasi-tster-palitrasi-sabati-masati.html
  • turn.bystrickaya.ru/poli-v-promishlennih-zdaniyah.html
  • predmet.bystrickaya.ru/sabati-tairibi-oam-tsng-zhalpi-masati.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/komandi-saperov-podrivnikov-sozdani-dlya-borbi-s-pavodkami-v-vostochnom-voennom-okruge-informacionnoe-agentstvo-ria-novosti-27032012.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/mozhno-li-utverzhdat-chto-literatura-segodnya-vospitivaet-cheloveka.html
  • studies.bystrickaya.ru/grazhdansko-pravovie-sdelki-rastorzhenie-trudovogo-dogovora-po-iniciative-rabotodatelya-chast-2.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnih-ispitanij-po-napravleniyu-podgotovki-38-06-01-ekonomika-profil-ekonomika-i-upravlenie-narodnim-hozyajstvom-perechen-voprosov-vstupitelnih-ispitanij.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/situaciya-propoziciya-predikat-kasevich-v-b-k28-semantika-sintaksis-morfologiya.html
  • grade.bystrickaya.ru/mup-mozdokskij-vodokanal-otchet-o-rabote-kontrolno-schetnoj-palati-respubliki-severnaya-osetiya-alaniya-za-2010-god-3-81.html
  • knigi.bystrickaya.ru/romanov-vitalij-evgenevich-stranica-4.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/agentstva-respubliki-kazahstan-po-regulirovaniyu-i-nadzoru-finansovogo-rinka-i-finansovih-organizacij-stranica-6.html
  • znanie.bystrickaya.ru/4principi-uchetnoj-politiki-otchet-o-finansovom-polozhenii-po-sostoyaniyu-na-31dekabrya-2009-goda-3-v-tisyachah-rublej-3.html
  • college.bystrickaya.ru/10-rekviziti-storon-okazanie-tipografskih-uslug-po-izgotovleniyu-pechatnoj-produkcii.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-i-zadanie-k-kursovoj-rabote-dlya-studentov-specialnosti-080502-ekonomika-i-upravlenie-na-predpriyatii-pishevoj-promishlennosti-ochnoj-i-zaochnoj-formi-obucheniya.html
  • assessments.bystrickaya.ru/dobrovolnoe-medicinskoe-strahovanie-chast-5.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.